Немецкое слово для «опыта», Erfahrung, происходит от fahren – «ехать», «путешествовать». Путешествие сознания, пишет Лефевр, начинается, как «Моби Дик» Мелвилла в порту Нантакета, с подготовки читателя. Во Введении Гегель знакомит его с ключевыми понятиями, которые будут «бороздить» море опыта до последней страницы: сознание, достоверность, знание, истина, предмет, понятие, проверка, явление, знание, форма, развитие. Читателя нужно подготовить — и предупредить, что путь будет долгим, трудным и полным растущих сомнений, вплоть до отчаяния. Он должен заранее знать, что отчаяние — это и есть двигатель движения. Хотя морские и героические метафоры часто применяются к Феноменологии, движение в ней определяется прежде всего философским желанием истины, в логически структурированных процессах сознания, которые кажутся абстрактными. Издалека последовательность утверждений выглядит как монотонное повторение — но это лишь видимость медленного плавания к «обетованной земле» системы. Читатель должен привыкнуть к этому фоновому шуму — к качке диалектической мысли. Как говорил Жерар Лебрен, нужно «принять терпение понятия».

Итак, чтобы хорошо писать, нужно вполне овладеть предметом, о котором пишешь, нужно размыслить над ним достаточно долго, чтобы уму представилась череда, непрерывная цепь идей, каждое звено которой представляет собой одну из них, а взявшись за перо, строго следовать этому первоначальному плану, не позволяя себе отклоняться от него, не нажимая чересчур сильно и соразмеряя свои действия с тем пространством, какое предстоит покрыть словами и фразами. В этом и заключается строгость стиля, это и сообщает ему единство и определяет его быстроту, этого одного достанет, чтобы сделать его точным и простым, ровным и ясным, живым и связным. Прибавьте к этому первому правилу, продиктованному гением, тонкость чувства и вкуса, щепетильность в выборе выражений, старание обозначать вещи лишь понятиями самыми общими, - и стиль ваш обретет благородство. Если же ко всему названному присовокупить еще недоверие к первому побуждению, презрение ко всему, что не имеет иных достоинств, кроме блеска, и постоянное отвращение от двусмысленностей и шуток, стиль сделается степенен и даже величествен: одним словом, если мы пишем как думаем, если мы сами убеждены в том, в чем хотим убедить других, эта честность по отношению к самим себе, на коей зиждутся благопристойность по отношению к окружающим и правдивость стиля, поможет нам преуспеть, особенно если внутренняя сия убежденность не сопровождается воодушевлением чересчур мощным и если мы выказываем больше простодушия, чем самоуверенности, больше рассудительности, чем пылкости.