Так как искусство говорить и искусство понимать противостоят друг другу, а речь является лишь внешней стороной мышления, то герменевтика существует в связи с искусством мыслить и, следовательно, является философией.

Искусство – это превращение банального в животрепещущее.

Продолжается сравнение Позднего Рима и государств начала Нового времени, с целью выявить двойные стандарты, когда одни и те же явления в Европе объявляются историками «прогрессивными» (как, например, параллельный рост армии и налогов) и способствующими современному государственному строительству, а в Риме – «Ах, это причина упадка, это и привело его к гибели». Напомню, что одна из популярных гипотез гибели Римской империи – «слишком много налогов для слишком большой армии проели дыру в экономике и демографии». По такой логике в Европе «темные века» и крах цивилизации должны были наступить где-то в XVIII веке.

Если мы выясним, что тот или иной образ представляет собой Самость, тогда это несколько неопределенное заявление, поскольку Самость многогранна. Эрос будет представлять в ней аспекты творчества и жизненной силы, а также способность к их охвату и ощущение смысла жизни, посвящение себя другому полу и поиски правильных отношений, умение поднять себя над скукой жизни, быть затронутым религиозно, искать собственное мировоззрение, поддерживать других людей и быть в состоянии помочь им. Человек, встретивший кого-то, в ком жив Эрос, чувствует за его скромным человеческим эго таинственное внутреннее ядро, потому что он обладает творческой силой, жизнью и жизненной силой.Человек, который ассимилировал puer, будет, имея дело с проблемой, формировать ее заново. Из литературы известно, что гениальные люди способны обсуждать проблемы под совершенно новым углом. В них есть источник творчества, что является конкретным проявлением Самости.Мария-Луиза фон Франц

Объяснение никогда не просветляет. Истинный свет приходит только через озарения, внутренние вспышки, не поддающиеся определению.(Christian Bobin. L'homme-joie)

У людей есть одна способность, которая, хотя и представляет величайшую полезность для коллективных целей, для индивидуации оказывается самой пагубной. Я имею в виду способность подражания. Коллективная психология не может обойтись без подражания, ибо без него попросту невозможны ни массовые организации, ни государство, ни даже общественный порядок. На самом деле, общество в гораздо меньшей степени организуется законом, чем склонностью к подражанию, в равной степени подразумевающей внушаемость, внушение и психическое заражение. Но мы видим каждый день, как люди пользуются, а вернее, злоупотребляют механизмом подражания в целях личной дифференциации: они довольствуются подражанием какой то знаменитости, разительной черте характера или образу поведения, добиваясь этим внешнего отличия от круга лиц, в котором они вращаются. Едва ли нужно говорить, что в качестве наказания за это обезьяноподобное поведение единообразие их внутреннего мира (minds) с таковым у ближайшего окружения, и без того достаточно ощутимое, перерастает в бессознательную, компульсивную зависимость от окружающих. Как правило, эти показные потуги индивидуальной дифференциации заканчиваются той или иной позой, и подражатель остается на том же уровне, на котором всегда находился, только еще более бесплодным, чем раньше. Чтобы раскрыть, что в нас есть собственно индивидуального, требуется глубокая рефлексия, и тут до нас внезапно доходит, как необычайно трудно дается открытие индивидуальности.

Мысль ПРОЖИГАЕТ СЛОВО, выжигает его; и не портит этим язык, потому что слово «любит» такое прожигание. Язык вообще тяготится своей дебелостью, ему хочется быть как можно легче, состоять только из одного света, если бы такое могло быть. Язык ведь служит вообще для отвода глаз, от себя — к вещам. Если бы можно было «указать» на вещи без языка, мы бы так поступали, но то «указание» и было бы языком! Язык — можно его так определить — это то, что осталось от языка, когда от него остался минимум. Если язык коснеет в небрежении, то мыслитель и поэт его возвращают в спортивную норму: к одним только не мешающим указательным стрелкам.«Ранний Хайдеггер»

Убога, бездомна, неблаговидна душа, которая позволила на своих просторах гулять невидимым расчетам. А ведь надо одно: спокойной задумчивости.(«Отдельные записи», 1983 г.)

Самая явственная явь может переходить в сон и только обостряет разницу между ними. — Самый глубокий сон может стать явью, вещим, и всё равно этой близостью только подчеркивает непереходимую границу между сном и явью.

Сила приходит не после того, как человек поднялся по лестнице или на гору, не после того, как он чего-то добился. Собраться с силой – непременное условие самого процесса достижения; особенно это необходимо перед его началом и в продолжении. Но и после тоже. Я убеждена, что самая насущная сила проистекает от внимания к природе души и ее развития.В любом отрезке времени есть много такого, что может сломить дух и душу, – это могут быть попытки разрушить намерение или вынудить вас забыть важные вопросы – не только те, которые касаются практических сторон ситуации, но и такие, как "где душа этого дела?". Мы идем по жизни, находим точку опоры, восстанавливаем справедливость, держимся против ветра, и все это благодаря силе духа.Приток силы, что бы мы ни использовали для того, чтобы его вызвать, – слова, молитву, разные методы созерцания или другие средства, – мы получаем от высшей силы, которая обитает в центре души и в то же время значительно превышает душу. Эта высшая сила абсолютно доступна, о ней необходимо заботиться, ее необходимо питать. Хотя у нее есть много названий, ее существование – неопровержимый психологический факт.

Несмотря на свой категорический характер, совесть далека от объективных ориентиров. Люди бывают совестливые совершенно по-разному в одних и тех же ситуациях. Философия экзистенциализма, например, отождествляя человеческую свободу с правом выбора, утверждает, что все дело фактически в нашей совести. И никаких определенных, тем более научных, критериев ее нет и быть не может. Здесь полностью абсолютизируется субъективная сторона совести. Рационалистические системы философии, напротив, все сводили к общим, «прописным» правилам, которые способны определить нравственное поведение и долг в различных ситуациях. Но, поскольку, в совести эмоциональное и рациональное, субъективное и объективное слиты, надо в должной мере, и не впадая в односторонность, считаться с этими действительными, неслучайными сторонами. Проще говоря, иногда человека можно простить, если он был глубоко убежден в своей нравственной правоте, но простить, еще не значит оправдать. И наоборот, человек, подчас, поступает внешне совершенно правильным образом, но нравственного признания не заслуживает. Им может руководить расчет, выгода, эгоизм. В философии известны и парадоксальные случаи, когда совесть вместе со всем «моральным хозяйством», объявляется выдумкой. Философии отказывается в праве логически определить нравственные понятия, как «проверяемые», «верифицируемые» и т.д. Мы знаем, что это относится к такой широко распространенной философской тенденции, живущей так или иначе в наше время, как позитивизм. При таком взгляде на вещи остается следовать нравственному диктату и голосу совести, считая их условными, сугубо вспомогательными, практическими ориентирами. Но при таком отношении к жизни, при таких принципах разве может идти речь о высоких требованиях. А ведь только через них по-настоящему проверяется природа каждого из нас. В обстановке философского и идейного плюрализма сосуществование в демократическом обществе самых разных ценностей, мы с вами в состоянии, исходя из наших положений, определить четкие пути морального поведения. Мы знаем, что все дело в положительных потребностях. Мы знаем, что есть их критерий, как соответствие эволюции жизни. Мы знаем, что эта эволюция в условиях общества проявляет себя как прогресс. Мы знаем, что есть среди положительных потребностей более ценные, более весомые, более значимые. Такое философское понимание позволяет четко ориентироваться в личной жизни и в мире. И у здорового человека вместе со здоровыми потребностями преобладает великий и сокровенный инстинкт совести. Он позволяет нам без излишней теоретизации занять, подчас мгновенно, правильную позицию.

Способность человека переносить непонимание и, даже, незаслуженное оскорбление, преследование со стороны общества проявляются в особом качестве – смирении. Это трудное искусство – принимать несправедливость жизни вообще, не теряя любви к миру и людям. И, прежде всего, подавляя агрессию, которая, как утверждают религиозные учения и эзотерическая философия, ведет к болезням и распаду личности. Мы сталкиваемся в настоящее время с ощутимой социальной несправедливостью, которая проявляется в отношении широких масс людей – пенсионеров, провинциальной молодежи, всех малообеспеченных и незащищенных. И эта несправедливость материальная, правовая, политическая и, прежде всего, моральная. Чтобы ее сносить нужны продуманные и неслучайные установки в жизни. Надо уметь правильно противостоять социальной несправедливости, а история знает изощренные средства для ее утверждения, для унижения человеческого достоинства. Это деготь и камни, это позорные столбы и физическое бичевание, но это, прежде всего, идеология несправедливости, которая давила и порабощала. "«Лучший, талантливейший поэт советской эпохи» Вл.Маяковский, в частности, писал: «Голос единицы тоньше писка, кто его услышит, разве жена? Да и то, если не на базаре, а близко». Тем достоинство личности всецело попиралось интересом класса, государства, а фактически интересами диктаторской верхушки. В нашей жизни мы проходим через различные этапы. Мы проходим через особенности собственного возраста и, если шестнадцать лет – это кульминация, когда подрастающая личность испытывает потребность в индивидуальности своей личности, то в более позднюю пору, на уровне подсознания и сознания, нас буквально убаюкивает простое правило – «быть как все». После этого человек, усвоивший такой мудрый принцип, перестает быть личностью. Если сказать жестко, он ломается, и мы знаем, что не сломаться бывает трудно. Но тот, кто не сломался сохраняет самое ценное – способность помнить, что при всех надрывах и злоключениях он остался самим собою. Такие люди и только они всегда способны к истинной жизнерадостности и напоминают окружающим детей. Это потому, что они сохранили свое сокровенное «я», данное им в детстве и спасенное при любых превратностях последующей жизни.

Это ведь гениальная метафора пробуждения человеческого сознания! Человек вдруг (или постепенно) осознает себя в мире, который не выбирал, который построен не так, как бы он желал, мире недружелюбном, безучастном, бессмысленном, непонятном. Вокруг вроде бы есть другие, как ты, но до них не дотянуться, не докричаться, они спят и видят свои сны, они рядом и бесконечно далеко, как будто их и нет. Ты, следовательно, тотально одинок. И так будет до самого конца, ибо твоих сил едва ли хватает вытянуть из горла усыпляющий шланг.И как же хочется, чтобы поскорее появилась команда "Навуходоносора"! Чтобы Морфеус раскрыл глаза на мир, Тринити стала ближе к тебе, чем твоя кожа, Тэнк научил кунг-фу, чтобы тебе указали путь и цель жизни, чтоб все вдруг обрело смысл и непреходящую важность. Это, конечно, логика религии, а "Матрица", несомненно, религиозное кино, религиозный миф. Но проблема шире религии, поскольку человеку свойственно хвататься за любую соломинку смысла. Хвататься, чтобы снова оказаться в Матрице. Нео потребовалось три серии, чтобы это осознать. Следовательно, единственный реальный момент жизни, который мы проживаем — это то самое одинокое пробуждение, потрясенное оглядывание кругом и сдавленный крик ужаса, сопровождающий всхлип выблевываемых иллюзий. Не забывайте этот момент, длите его, втайне наслаждайтесь им — другого не дано.

«Быть, но так, как если бы не был; иметь, но так, как если бы не имел — вот наивысшее и в человеке, и повсюду» — Шеллинг. Эрлангенские лекции«Как бы существует, а нельзя счесть его существующим, как бы не существует, а нельзя счесть его несуществующим. Это и есть дао» — Комментарии Цао Синьи к «Дао дэ цзин»Первая цитата выражает крайне малопопулярную на Западе «квиетистскую» практическую философию, вторая — более известную на Востоке, но также оппозиционную традиционной конфуцианской прагматике даосскую модель. Обе — свидетельство особого пути отношений с миром, подразумевающих отсутствие любых отождествлений с чем-либо из наличного, ускользание от любых ролей, связей и качеств, безвозвратный переход от универсума твердых объектов, вещей, реалий, законов и статусов в сторону безосновной свободы, беспечных странствий и безграничного одиночества. Здесь человек не делает ничего из «полезного», не решает ничего из «проблемного» и не устраивает ничего из «жизненно важного» — и только так позволяет проступить тому иному, что в обычных условиях погребено под наслоениями мчащейся, как поезд, цивилизации. Причем неправильно считать эту позицию упорством безнадежно отставшего от поезда — скорее речь идет о поиске той формы покоя, без которого невозможно никакое движение, в том числе по стреле времени. Прагматическая цивилизация — это всегда прошлое, а такой человек ищет непреходящее.

В силу определенных эволюционных преимуществ нам свойственно воспринимать окружающую среду как совокупность отдельных и самостоятельных объектов, которыми таким образом проще манипулировать. По аналогии с этим мы принимаем за такие объекты мир в целом и себя, свое "я". Но то, что условно верно с камнями и зайцами, ведет к величайшему заблуждению, когда речь заходит о вселенной и личности. Ибо в таком случае определяющим становится не пространственный, а временной аспект, воплощаемый в движении без движимого — в волне.Существование волны очевидно, а вот сущность ускользает. Схватить волну невозможно — в лучшем случае в руке останется только вода. Вода — субстрат, но не сущность волны. Сущности вообще нет, тем не менее есть характеристики, движение, сила — то, что составляет реальность волны. Такую же реальность нужно видеть и во вселенной. Согласно теории струн, в основе мироздания лежат колебания одномерных, то есть, по сути, нефизических в обычном понимании, квантовых струн. Они и "гонят" мировую волну, все квази-самостоятельные объекты которой — лишь элементы ее движущегося контура (гребни, впадины, складки).Забавно, что буддисты еще двадцать пять веков назад ухватили подобную идею мира, создав учение о дхармах — бессамостных, нематериальных, мгновенных элементах, мелькания которых порождают все наличное, в том числе психофизиологическое единство личности. Наше "я" также представляет собой гребень волны — со своими особенностями и характеристиками, с определенной степенью единства и тождественности, и в то же время изменчивости и пластичности, но главное — без той сущностной подложки, природу которой невозможно ни описать, ни объяснить. Да которая и не нужна, если мы мыслим как волна.

вдали

в сторону моря, к цветенью веснызавтра — завтра я буду счастливнакормлю лошадей, заготовлю дрова.............................и поеду по светуу меня будет поле и дом, обращенныйв сторону моря, к цветенью веснызавтра — завтра примусь за письма:расскажу всем знакомым о том как я счастливто что молния счастья поведала мнея каждому должен теперь передатья для рек и для гор подберу именанезнакомец, тебе я желаю покояв суете наших дней я желаю любви —я желаю тебе неизбывного счастьямне же по-прежнему хочется тольков сторону моря, к цветенью весны(Перевод И. Алексеева)

Мы думаем, это наука расширила нам окружающий мир до размеров с трудом обозримой Вселенной (уже сто миллиардов световых лет в поперечнике). Нет, это Матрица так отодвинула свои границы, чтобы не беспокоить нас экзистенциальным Зовом, который все еще — и втуне — доносится Оттуда. Ведь мы по-прежнему не знаем ничего действительно базового: что было до "начала", почему вообще существует нечто, а не ничто, чем все в итоге закончится, — то есть не знаем всего того, чего "не знали" и наши предки, да только незнание это принципиально разное. Потому что кого сегодня это волнует? Не в качестве забавного факта, экспоната википедийной кунсткамеры, а по-настоящему, экзистенциально, чтоб душу вон? Бог волновал, Большой взрыв нет. Так чье же существование (или, если угодно, несуществование) важнее?Разумеется, Матрицу создали (и укрепляли, и очаровывались ею) мы сами. Не сознательно, а скорее самим ходом вещей. Той склонностью к самоусложнению, наращиванию всяческих культурных слоев, которая так характерна для человеческих обществ. И очевидно, что обратной дороги нет — вернуться по следам прежней колеи не получится. Чашу придется испить до дна, если, конечно, там будет все-таки дно, а не черная дыра, куда все безвозвратно и ухнет. По крайней мере, признаемся сами себе: вместе с метафизикой мы выплеснули не мракобесие — мы выплеснули единственное, что в нас еще отвечало на Зов Извне, а значит, делало нас больше, чем канарейками, запертыми в золотой клетке посюсторонности.

У людских достоинств, как и у плодов, есть своя пора.

Разлука ослабляет легкое увлечение, но усиливает большую страсть, подобно тому как ветер гасит свечу, но раздувает пожар.

Молодость - это постоянное опьянение, это горячка рассудка.

Ошибается тот, кто думает, будто лишь таким бурным страстям, как любовь и честолюбие, удается подчинить себе другие страсти. Самой сильной нередко оказывается бездеятельная леность: завладевая людскими помыслами и поступками, она незаметно подтачивает все их стремления и добродетели.

Страдания гения и их ценность. Художественный гений хочет приносить радость, но, когда он стоит на очень высокой ступени, ему легко недостает участников радости; он предлагает яства, но никто их не хочет. Это возбуждает в нем иногда смехотворно-трогательный пафос; ведь, в сущности, он не имеет никакого права принуждать людей к наслаждению. Его дудка гудит, но никто не хочет плясать: может ли это быть трагичным? И все же это бывает трагично! — Под конец, в виде награды за это лишение, он имеет больше удовольствия от творчества, чем остальные люди от всех иных родов деятельности. Его страдания ощущаются преувеличенно, потому что звук его жалобы более громок, слова его — более красноречивы; и иногда его страдания действительно очень велики, но лишь потому, что столь велики его честолюбие и зависть. Гений знания, вроде Кеплера и Спинозы, обыкновенно не столь жаден и не производит такого шума из-за своих на деле гораздо больших страданий и лишений. Он с большей уверенностью может рассчитывать на потомство и избавиться от современности, тогда как художник, поступая так, ведет отчаянную игру, при которой сердце его должно исполниться скорбью. В чрезвычайно редких случаях — когда в одной личности гений творчества и познания слит с моральным гением — к упомянутой скорби присоединяется еще род скорби, который надо признать самым невероятным исключением в мире: внеличные и сверхличные чувства, обращенные к народу, к человечеству, ко всей культуре, ко всему страдающему бытию, — чувства, которые приобретают ценность лишь в сочетании с особенно трудными и далекими познаниями (сострадание само по себе имеет небольшую ценность). — Но какое мерило, какие точные весы есть у нас для их подлинности? Не надлежит ли быть недоверчивыми в отношении всех, кто говорит о таких своих чувствах?

Ещё о вдохновении. Когда продуктивная сила некоторое время накопляется и какая-либо преграда мешает ей истекать, то в конце концов она изливается так внезапно, как будто здесь действовало непосредственное вдохновение, без предшествовавшей внутренней работы, т. е. как будто совершилось чудо. Это создает известную иллюзию, в сохранении которой, как сказано, тут больше обычного заинтересованы художники. Капитал именно только накопился, а не сразу упал с неба. Впрочем, и в других областях существует такое кажущееся вдохновение, например в области любви, добродетели, порока.

Чем украшает ритм. Ритм накладывает туманное покрывало на реальность; он побуждает к некоторой искусственности речи и нечистоте мышления; тень, которую он набрасывает на мысль, то закрывает, то подчеркивает явления. Как тени нужны для украшения, так «смутное» нужно для большей отчетливости. — Искусство делает выносимым вид жизни, окутывая ее дымкой нечистого мышления.

Медленная стрела красоты. Самый благородный вид красоты есть тот, который не сразу захватывает, который овладевает не бурным упоением (такая красота легко возбуждает отвращение), а тот медленно вливающийся вид красоты, который почти незаметно уносишь с собой, который потом иногда снова встречаешь во сне и который, наконец, после того как он долго скромно лежал в нашем сердце, всецело овладевает нами, наполняет наши глаза слезами и наше сердце — тоской. — К чему стремимся мы, созерцая красоту? К тому, чтобы быть прекрасными; нам мнится, с этим должно быть связано много счастья. — Но это есть заблуждение.

Любовь — моя вера, мой свет и предел, и начало: Воскресла душа моя, сердце болеть перестало.

Если меж пальцев ушли наслажденья — значит, ушли. Если могли мы терпеть униженья — значит, могли. Если гнетёт нас любви тирания — значит, гнетёт. Если насквозь нас прожгли вожделенья — значит, прожгли. Если терпенье — значит, терпенье, стойкость в любовной игре! Если снесли мы такие мученья — значит, снесли.

Все добрые нравы придерживаются середины, Ибо отдаляются от крайностей. Середина эта подобна «Правильному пути», С обеих его сторон — адская бездна.

Твои действия были созданы раньше тебя, Тебя избрали для дела.

Перед тобою нет ничего, кроме твоего «я», Поэтому размышляй о своём существе. Если ты будешь в плену у самого себя, Тогда мир становится завесой перед тобой.

Функция представления заключается в том, Чтобы через образы познать сущность.

Сделай зло добром, пусть возникнет добро, так как все вещи появляются из противоречия.

Верование чисто и беспорочно от смешивания, Далеко и свободно от двух крайностей. Истинный Путь тот, который посередине, А всё прочее — изумление, сомнение и ошибка.

Бытие — это такое море, берег которого — сердце. Тысяча волн науки приходит к этому берегу.

Из всего, что в мире, из нисхождения и восхождения, Образец в твоём теле и душе воплотился. Мир подобен тебе — единой определённой личности, Ты для него — как душа, а он для тебя — как тело.

Мышление — это движение от лжи к истине И узрение абсолютного, всеобщего, в частном. Мудрецы, написавшие об этом, Так говорят, объясняя это: Когда в душе возникло представление, Первоначально его называли воспоминанием. И, когда перейдёшь от него во время размышления, Это обычно называется самопознанием. Представление, которое существует для обдумывания, У людей разума порождает мышление. От обдумывания известных представлений Непознанное становится познанным.

Безответственность и невинность. Совершенная безответственность человека за его действия и за его существо есть горчайшая капля, которую должен проглотить познающий, если он привык считать ответственность и долг охранной грамотой своей человечности. Все его оценки, отличия, антипатии обесценены этим и признаны ложными; глубочайшее чувство, которое он питал к страдальцу и герою, было жертвой заблуждения; он не имеет права ни хвалить, ни порицать, ибо нелепо хвалить и порицать природу и необходимость. Как он смотрит на хорошее произведение искусства, любя его, но не хваля, потому что оно не отвечает за себя, как он смотрит на растение, так должен он смотреть на человеческие поступки и на свои собственные поступки. Он может восхищаться их силой, красотой, полнотой, но не имеет права находить в них какие-либо заслуги: химический процесс и борьба элементов, мучения больного, жаждущего выздоровления, содержат столь же мало заслуги, как и состояния душевной борьбы и нужды, когда человек раздирается различными мотивами, пока наконец он не решится в пользу сильнейшего — как обыкновенно говорится (на самом же деле пока сильнейший мотив не решит нашей участи). Но все эти мотивы, какие бы высокие названия мы им ни давали, выросли из тех же корней, которые мы считаем вместилищем злых ядов; между добрыми и злыми поступками нет родового различия, а разве только различие в степени. Хорошие поступки суть утонченные дурные: дурные поступки суть те же хорошие поступки в более грубом и глупом виде. Единственное стремление личности к самонаслаждению (включая сюда страх его утраты) удовлетворяется при всех условиях, как бы человек ни поступал, — т. е. как бы он ни был вынужден поступать: оно удовлетворяется и в действиях тщеславия, мести, наслаждения, пользы, злобы, хитрости, и в действиях самопожертвования, сострадания, познания. Мера рассудительности определяет, куда кого повлечет это стремление; каждому обществу, каждой личности всегда дана шкала ценности благ, по которой они определяют свои действия и оценивают чужие. Но это мерило постоянно изменяется, многие действия получают название злых, будучи только глупыми, ибо степень разумности, которою они определены, была весьма низкой. В известном смысле еще и теперь все действия глупы, ибо высшая степень человеческой разумности, которая может быть теперь достигнута, несомненно, будет еще превзойдена; и тогда ретроспективному взору все наши поступки и суждения будут видеться столь же ограниченными и необдуманными, сколь ограниченными и необдуманными представляются нам поступки и суждения диких народов. — Постигнуть все это — значит ощутить глубокую боль, но затем это приносит и утешение: такая боль есть мука родов. Бабочка хочет прорваться сквозь свою пелену, она гложет и разрывает ее — и вот, ее ослепляет и туманит непривычный свет, царство свободы. В лице людей, способных на эту печаль, — а как мало таких людей! — делается первый опыт, может ли человечество из морального превратиться в мудрое человечество. Солнце нового Евангелия бросает свой первый луч на высочайшие вершины в душе этих людей; тогда туманы сгущаются сильнее прежнего и рядом лежат полосы самого яркого света и самых темных сумерек. Все необходимо — так говорит новое познание; и само это познание тоже необходимо. Все невинно; и познание есть путь к уяснению этой невинности. Если наслаждение, эгоизм, тщеславие необходимы для созидания моральных явлений и для их высшего плода — восприятия истинности и справедливости познания, — если заблуждение и ошибки фантазии были единственным средством, с помощью которого человечество могло постепенно возвыситься до такой степени самоозарения и самоискупления, — кто имеет право презирать эти средства? Кто может быть печальным, узрев цель, к которой ведут эти пути? Правда, все в области морали не вечно, изменчиво, шатко, все течет — но все также объемлется потоком, который движется к единой цели. Пусть в нас продолжает ещё господствовать унаследованная привычка к ложным оценкам, к ложной любви и ненависти, но под влиянием растущего познания она станет слабее: новая привычка — привычка понимания, воздержания от любви и ненависти, привычка созерцания — постепенно вырастает в нас на той же почве и, может быть, через несколько тысячелетий будет достаточно могущественна, чтобы дать человечеству силу столь же правильно созидать мудрого, невинного (сознающего свою невинность) человека, как она теперь созидает неумного, несправедливого, сознающего свою греховность человека — ибо последний есть не противоположность первого, а подготовительная ступень к нему.

У водопада. Когда мы смотрим на водопад, нам кажется, что в бесчисленных изгибах, извивах и преломлениях волн видно присутствие свободы воли и произвола; на самом деле все необходимо, каждое движение может быть математически вычислено. Так обстоит дело и с человеческими поступками: будь мы всеведущими, мы могли бы наперед вычислить каждый поступок, каждый успех познания, каждое заблуждение, каждое злое дело. Сам действующий, правда, погружен в иллюзию произвола; если бы на одно мгновение колесо мира остановилось и имелся бы всеведущий разум, чтобы использовать эту остановку, то он смог бы предсказать нам будущность каждого существа вплоть до самых отдаленных эпох и наметить каждую колею, по которой еще должно катиться это колесо. Самообман действующего, допущение свободы воли принадлежат к числу данных при вычислении этого механизма.

Три фазы доселе известной нравственности. Первым признаком, что зверь стал человеком, является то, что его действия направлены уже не на благополучие данного мгновения, а на длительное благосостояние, т. е. человек становится полезным, целесообразным: тут впервые прорывается наружу свободное господство разума. Ещё более высокая ступень достигнута, когда он начинает действовать на основании принципа чести, с его помощью он включает себя в круг господствующих чувств и подчиняет себя им, и это высоко поднимает его над фазой, в которой им руководила только лично понимаемая полезность; он почитает и хочет быть почитаемым, а это значит: он понимает зависимость своей пользы от того, что он думает о других и что другие думают о нём. Наконец, на высшей ступени доселе известной нравственности он действует на основании собственной оценки вещей и людей; он сам определяет для себя и других, что достойно и что полезно; он стал законодателем мнений, соответственно всё более развивающемуся понятию полезного и достойного. Познание даёт ему возможность предпочитать самое полезное, т. е. общую длительную пользу, своей личной пользе, всеобщее и длительное уважение — временному признанию; он живёт и действует как индивид коллектива.

Чему может научиться современная философская мысль у Руссо,этого бродяги и чудака? Художественности и экзистенциальному то-нусу, без которых философия сегодня буквально задыхается. Обычнов предшественники экзистенциальной философии зачисляютКьеркегора. Упоминается в этой связи и Ницше. Но не Руссо! А ведьНицше и Руссо – фигуры во многом изоморфные. У них схожие осо-бенности темперамента – быстрое воодушевление нередко сменялосьрезким разочарованием в том, что его вызывало. Оба испытывалиподъем творческой энергии на тех же самых альпийских тропах. Обамогли продуктивно мыслить, изобретая новое, только в движении погорным и лесным ландшафтам. Ma tête ne va qu`avec mes pieds2, го-го-ворил Руссо. Кстати, экзистенциальная мысль, как правило, такова:ее создавали мыслящие не абстракциями, а чувствами ходоки.

• Человек — уникальное животное. Эволюция снабдила его «когнитивными гаджетами» для подключения к распределенным когнитивным сетям (distributed cognitive networks) себе подобных. Подключаясь к этим сетям, мы становимся способными к социальному научению и социальному познанию. Без этих двух факторов интеллектуального развития разум мало чем отличался бы от разума животного или ребенка-маугли.• Ключевая проблема социального научения и социального познания — как передавать другому свои мысли и как понимать мысли других. Проблема здесь в том, что почти все содержимое нашего мозга — продукт его творчества. Мозг обладает минимумом знаний об окружающем мире, предпочитая домысливать остальное на основе предыдущего опыта. Следовательно, нужен специальный интерфейс, способный передавать уникальные мысли между уникальными разумами.• Этот интерфейс зависит от принципа работы доступных человеку «когнитивных гаджетов». Примерно 100 тыс. лет назад у людей заработал «когнитивный гаджет» символической коммуникации. Членораздельная речь людей развилась до уровня полностью символического, синтаксически развитого языка, позволяющего в ходе социального научения передавать огромные объемы произвольной информации, как между индивидами, так и между поколениями.Появилась возможность передавать сложные абстрактные идеи и понятия не только о том, что происходит здесь и сейчас, но и о других временах и местах — даже воображаемых.

В меня вместятся оба мира, но в этот мир я не вмещусь:Я суть, я не имею места — и в бытие я не вмещусь.Все то, что было, есть и будет, — все воплощается во мне,Не спрашивай! Иди за мною. Я в объясненья не вмещусь.Вселенная — мой предвозвестник, мое начало — жизнь твоя. —Узнай меня по этим знакам, но я и в знаки не вмещусь.Предположеньем и сомненьем до истин не дошел никто:Кто истину узнал, тот знает — в предположенья не вмещусь.Поглубже загляни в мой образ и постарайся смысл понять —Являясь телом и душою, я в душу с телом не вмещусь.Я жемчуг, в раковину скрытый. Я мост, ведущий в ад и в рай.Так знайте, что с таким богатством я в лавки мира не вмещусь.Я самый тайный клад всех кладов, я очевидность всех миров,Я драгоценностей источник,- в моря и недра не вмещусь.Хоть я велик и необъятен, но я Адам, я человек,Я сотворение вселенной, — но в сотворенье не вмещусь.Все времена и все века — я. Душа и мир — все это я!Но разве никому не странно, что в них я тоже не вмещусь.Я небосклон, я все планеты, и Ангел Откровенья я.Держи язык свой за зубами, — и в твой язык я не вмещусь.Я атом всех вещей, я солнце, я шесть сторон твоей земли.Скорей смотри на ясный лик мой: я в эту ясность не вмещусь.Я сразу сущность и характер, я сахар с розой пополам,Я сам решенье с оправданьем, — в молчащий рот я не вмещусь.Я дерево в огне, я камень, взобравшийся на небеса.Ты пламенем моим любуйся, — я в это пламя не вмещусь.Я сладкий сон, луна и солнце. Дыханье, душу я даю.Но даже в душу и дыханье весь целиком я не вмещусь.Старик — я в то же время молод, я лук с тугою тетивой.Я власть, я вечное богатство, — но сам в века я не вмещусь.Хотя сегодня Насими я, и хашимит и корейшит,Я — меньше, чем моя же слава, — но я и в славу не вмещусь.Несими (Сеид Имадеддин)

Кто понял жизнь тот больше не спешит,Смакует каждый миг и наблюдает,Как спит ребёнок, молится старик, Как дождь идёт и как снежинки тают... В обыкновенном видит красоту,В запутанном простейшее решенье,Он знает, как осуществить мечту,Он любит жизнь и верит в воскресенье,Он понял то, что счастье не в деньгах,И их количество от горя не спасёт,Но кто живёт с синицею в руках,Свою жар-птицу точно не найдёт.Кто понял жизнь, тот понял суть вещей,Что совершенней жизни только смерть,Что знать, не удивляясь, пострашней,Чем что-нибудь не знать и не уметь

Примечательно, что первым знакомством с буддизмом для западного неофита обычно становятся притчи и коаны дзэн — самой поздней, странной и далекой от первоначального буддизма секты. Затем, если неофит не потеряет интерес, он переходит к махаянскому ядру: искусительной йогачаре и алмазно-радикальной мадхьямаке, далее знакомится с вдохновенными сутрами праджняпарамиты и, наконец, спускается на самый «нижний» уровень, к Палийскому канону, где с некоторым удивлением встречает не только всеобъемлющий свод «скучных» правил монашеского поведения, но и блестящую практику скептического ума, разрубающего все заблуждения....Ум «сливается с непосредственной данностью момента» и «исчезает как наблюдатель» — остается только «поток быстро сменяющихся восприятий в той последовательности, в какой они происходят сами по себе».Но совершенно очевидно, что это состояние животного! Именно животное зависимо от своих восприятий полностью и существует только в их потоке и как их же сумма. Животное не осмысляет своих восприятия и не осознает себя в них — оно просто плывет вместе с ними, прилепляясь к каждому, словно носимый ветром осенний листок. ...Тут можно возразить, что я что-то упрощаю или не догоняю, неужели за сотни лет буддисты не увидели и не осознали этой ловушки? Конечно, увидели. Именно ответом на то, как не попасть в плен к восприятиям при устранении воспринимающего «я», и стала вся Махаяна. Для этого она задействовала все надлогические, сверхконцептуальные возможности нашего ума, в том числе те самые парадоксы и коаны, которые призваны не просто уходить от конкретных ответов в теоретических спорах, как следует из текста Пелевина, а преобразовывать природу ума, природу воспринимающего «я» в сторону его высших измерений.

«существует только перспектива «знания»; и чем больше аспектов мы допускаем, чтобы говорить об одной вещи, чем больше глаз, разных глаз мы можем использовать для наблюдения за одной вещью, тем более полным будет наше «понятие» об этой вещи, наша «объективность»».

Чтобы не пропускать зло дальше себя, требуется огромное мужество.Чтобы оправдывать собственную слабость, достаточно страха.

Возможно, вы ещё не знаете о том, что вам нужна практика. Но – если вас не устраивает мир, в котором вы живёте, вас совершенно определённо не устраивает НЕпрактика. Грандмастер Ван Шуцзин

Символ не смысл, а узел, заплетенный между небом и землей, а потому пышущий искрами.(«Отдельные записи», 1983 г.)

Обычная черная ворона зашла в ресторан и тут же заметила сидящую в углу белую ворону.Она подошла к стойке, взяла свой кошелёк и демонстративно крикнула: "Официант! — Я покупаю еду для всех в этом ресторане, кроме этой белой вороны!"Официант взял деньги и разнес всем еду, кроме белой вороны.Однако, вместо того, чтобы почувствовать себя неловко, белая ворона просто посмотрела на обычную чёрную ворону, улыбнулась и крикнула:"Благодарю!" Это ещё больше разозлило чёрную ворону.Тогда, она снова достала свой кошелёк и крикнула:"Официант! В этот раз я угощаю всех вином, кроме этой белой вороны!"И вот, официант взял деньги и стал разносить всем вино, кроме белой вороны.Но, вместо того, чтобы рассердиться, белая ворона опять выкрикнула: “Благодарю!"Чёрная ворона, разъярённая от гнева наклонилась к барной стойке и спросила: "Что не так с этой белой вороной? Я купила всем еды и вина в этом ресторане, кроме неё, а она кричит мне: Благодарю! Она что, сумасшедшая?"Официант усмехнулся и сказал: "Нет... она просто владелец этого ресторана".Держитесь подальше от гнева — он причиняет боль только вам.Если вы правы, тогда вам не нужно злиться.А если вы ошибаетесь, то вы не имеете никакого права сердиться.Терпение в семье — это любовь.Терпение с другими — это уважение.Терпение к себе — это уверенность.Терпение к Богу — это вера.Запомните, что каждое испытание в нашей жизни даёт нам шанс стать лучше или хужe.

Есть тошнотворная область благовидной неопределенности, на самом деле — прикрытия (потому что по-настоящему-то жизнь плотна). Ее называют «добром». Омерзительная, тошнотворная пустота! Это и есть дьявол, свобода зла. Есть, наверное, другая свобода, свобода выбора?(«Отдельные записи», нач. 1980-х)

Чуть ли не даже речь-то оказывается первым и основным, как чтобы начался день и практика, нужен сначала какой-то свет, пусть слабый, пусть искусственный, а то ведь ничего не видно. Сначала надо с-казать, или чтобы нам с-казали, или чтобы как-то само с-казалось, или чтобы сам мир, природа, человек взяли слово, дали во всяком случае о себе знать.

‘Этот новый тип рациональности, во-первых, снимает различие между физикой как наукой, объясняющей причины движения, и математикой как наукой, позволяющей лишь описать это движение, т. е. сформулировать его закон. Во-вторых, он устраняет принципиальное различие между математикой и физикой как науками, с одной стороны, и механикой как искусством, с другой. В-третьих, этот тип рациональности отменяет старое представление о том, что математика — это наука о неизменных сущностях, и тем самым кладет начало новому роду математики, способному как раз описывать движение и изменение, устанавливать законы изменения. И, наконец, он приводит к выводу о том, что для физика важнее установить закон, описывающий процесс изменения явлений, чем искать умопостигаемые причины последнего.’

Можно сказать так. Декарт вначале удалил из природы качества, относящиеся к человеку (вторичные качества). В природе как таковой остались только первичные качества (по Декарту протяженность). Далее Декарт был одним из создателей аналитической геометрии — таким образом природа в его руках стала полностью математизированной. Следует отметить, что математизация природы оказалась успешной в том числе для развития технологий. Мир, в котором мы живем, во многом основан на технологиях, связанных с законами физики, выраженными в свою очередь в уравнениях математики.

‘Более решительно, чем Галилей, к проблеме конструкции физического объекта подошел Декарт. Постулировав тождество материи и пространства (протяженной субстанции), Декарт в сущности получил онтологическое обоснование для сближения механики с геометрией, — обоснование, которого не было у Галилея.’ ‘он [Декарт] формирует философское (натурфилософское) основание для отождествления предмета математики с предметом физики, основание, которого не хватало Галилею, а именно: сущность материального составляет протяжение (материя, по Декарту, в отличие от духа есть субстанция протяженная). А коль скоро это так, то геометрия в состоянии дать не только описание, а и причинное объяснение природных процессов.’

В семнадцатом веке потребовалось изменить это отношение к математике и сделать мир и математику совместимыми между собой. В книге разбираются стратегии Галилея (‘книга природы написана на языке математики’) и Декарта на этом пути. ‘Перед Галилеем возникает задача доказать, что между физическим движением и его математической моделью — по крайней мере в предельном случае — нет никакого различия. ‘ ‘Введение в физическую науку эксперимента, результаты которого могут быть описаны математическим языком, возможно только в том случае, если истолковать материю таким образом, чтобы она могла служить базой для математической конструкции. Ведь эксперимент представляет собой идеализованный опыт, а точнее — материализацию математической конструкции.’

Аристотель отвергал существование математических объектов самих по себе (Платония не существует), поэтому его физика не могла зависеть от математики: ‘1) математические предметы не являются сущностями в большей мере, нежели тела; 2) они не предшествуют онтологически чувственным вещам и бытию, но только логически; 3) а значит, они не могут существовать отдельно; 4) однако они не существуют и в чувственных вещах. Стало быть, они вообще не имеют самостоятельного существования.’ ‘Математика, таким образом, по Аристотелю, не может служить теоретическим фундаментом для физики; скорее уж физика будет основой для математики, если ставится вопрос об их соотношении.’ ‘Так Аристотель реализовал идею физики, альтернативной математической физике, намечавшейся в платоновском «Тимее» и у пифагорейцев: он создал физику как науку, отличную от математики, имеющую другой предмет и другие задачи, чем те, которые решает математика.’

В человеке я люблю свет. Толщина свечи меня не волнует. Пламя скажет мне, хороша ли свеча. «Цитадель»

Странствовать – это прежде всего менять тело.«Южный почтовый»

‘Действия воли, рассудка, воображения, чувств становятся мышлением в той мере, в какой мы их замечаем, воспринимаем, то есть осознаем. Если же они неосознанны, то они не мысль, что с позиций радикального сомнения сразу же ставит под вопрос само их существование. Из всего этого можно сделать вывод, что мышление отождествляется у Декарта с сознанием, понятым как самонаблюдение, интроспекция. «Сознавать значит мыслить и в то же самое время обдумывать свою мысль», — пишет он в «Беседе с Бурманом»

В воздухе в восемь утранет далинет ее для меняблизкое близко ужешагнул - и замерВ воздухе в восемь утрасная еще не зналистоять бы обнявшись с тобой много летсмотреть как меняется цвет

олег собрал большое войскои воевать идет за мира николай не хочет мираи не явился на войну(с)

Колыбельная "памяти всех"Дело прошлое – любили, не любили,насажали опечаток на могиле,стали книгами, рассказами, рекой.Позабытые, ненужные, не в моде,баю-баюшки, они уже уходят,помаши им на прощание рукой.Дело прошлое – хранили, предавали,все разбросанное бережно собрали,потащили на совсем не страшный суд...От рождения до смерти полстраницы.Баю-баюшки, да что ж тебе не спится?Засыпай, иначе в сводки не внесут.Дело прошлое – любили, как умели,до оскомины друг другу надоели,расставались, целовались, всё в бреду.Поселились в фотографиях потертых.Баю-баюшки, дитя, не бойся мертвых.Не обидят. Не обманут. Не придут.

peggy-s: «Мечта – это же пространство абсолютной свободы».Почему-то это так не работает. Не знаю, может быть если специально потренироваться… Есть же люди, утверждающие, что они могут заказывать сновидения и ими управлять. С обыкновенными мечтами та же фигня. Нельзя начать мечтать о чем угодно. Мечта может быть нереальной (на то она и мечта), но она должна быть жизнеспособной. Маги бы сказали, что она должна быть наполнена энергией. И чем мечта страннее (нетипичная для каждого конкретного человека), тем больше ему требуется «энергии», чтобы об этом мечтать.Парадоксальным образом иногда легче получить что-то в реальности, чем мечтать об этом.

Прежде всего видно, когда качество высокое - "ремесленник, я знаю ремесло". Нет наивности, есть представление о том, что уже наработано в избранном для самопрезентации жанре. Когда сразу видно, что автор в курсе, что уже сделано и достигнуто в этой области, и имеет амбицию сказать и свое слово. При этом один очень крупный писатель полагал лучшим и главнейшим знаком качества "сияющую самостоятельность". Он же говорил о "сказочно остроумном сочинении", когда хотел особо похвалить. И в случае сияния, и в случае остроумия речь, конечно, шла именно о мастерстве, то есть не столько о содержании, сколько о способах его выражения. О владении старыми приёмами и о жажде создавать свои собственные.

«Всё двойственно, всё имеет полюса. Всё имеет свой антипод (свою противоположность), противоположности идентичны по природе...» ("Кибалион")

Мудрость к науке имеет такое же отношение, как душа к психологии.

Подлинная оппозиция – та, что у Ницше: между «субъективным» и «объективным» – в смысле независимости от наших страстей. Для этого и существует аскетика.Встреча с Богом (как и с миром) всегда происходит через меня, моё, мою душу и тело. И главное не в том, через что именно она происходит, а в том, кто субъект этой встречи, источник ее энергии. А само движение к встрече может идти разными путями. Через визионерский опыт или сновидения, т.е. через сознание

Она спокойно шла по освещенному луной лесу, между кедрами и соснами, по мху и зарослям черники, мимо болот, с которых тянуло ароматом цветов восковника, мимо бездонных черных бочагов, она перелезала через поваленные ветром замшелые стволы деревьев и шлепала босыми ногами, переходя бурливые ручейки. Она шла к Медвежьей пещере через весь лес и ни разу не сбилась с пути. Она увидела, как на огромном валуне в лунном свете пляшут темные тролли. Лысый Пер когда-то рассказывал ей, что пляшут они только при полной луне. Рони постояла и немного поглядела на них, благо они ее не заметили. До чего же это был странный танец! Сбившись в тесный кружок, темные тролли медленно и неуклюже переминались с ноги на ногу, хором бормоча при этом нечто невнятное. Это их весенний гимн, рассказывал Лысый Пер, и пытался даже показать, как они бормочут. Но то, что она сейчас услышала, звучало совсем по-другому, – наверно, как древние печальные песнопения.

Момент честности в обмане. У всех великих обманщиков можно подметить одно явление, которому они обязаны своим могуществом. Во время самого акта обмана, под впечатлением всякого рода подготовлений, таинственности голоса, выражения лица, жестов, среди эффективнейшей декорации, ими овладевает вера в себя самих; и именно эта вера так чудесно и убедительно действует потом на окружающих. Основатели религий отличаются от этих великих обманщиков тем, что они не выходят из такого состояния самообмана; или же у них лишь изредка бывают светлые промежутки, когда ими овладевают сомнения; но обыкновенно они утешаются тем, что приписывают эти светлые промежутки действию злых и враждебных сил. Самообман должен быть налицо, чтобы как первые, так и последние производили грандиозное действие. Ибо люди верят в истинность всего, что явственно служит предметом сильной веры.

Неизменный характер. Что характер неизменен — это в строгом смысле слова неверно; напротив, это излюбленное утверждение означает лишь, что в течение краткой продолжительности жизни человека воздействующие мотивы не могут задевать достаточно глубоко, чтобы стереть запечатлевшиеся черты многих тысячелетий. Но если мы вообразим себе человека восьмидесятитысячелетнего возраста, то в нем мы имели бы даже абсолютно изменчивый характер, так что из него постепенно развивалось бы множество различных индивидов. Краткость человеческой жизни склоняет ко многим ошибочным утверждениям о свойствах человека.

«образ объёма души наиболее точно передает содержание добродетели и порока»: для великой души успех и неудача — лишь маленькие эпизоды большой жизни, маленькая душа не может вместить многого и потому чрезмерно концентрируется на сиюминутной славе или позоре, выпячивает удачи и тяжело переживает неуспех

В этике Аристотеля добродетель — это золотая середина между равно нежелательными крайностями. Великодушие потому помещено между тщеславием и малодушием, подобно тому как храбрость находится между безрассудством и трусостью, а щедрость — между расточительством и скупостью

Неожиданно отозвался текст, начал размышлять об образовании в моей жизни. Пришёл к выводу, что образование, возможно, следует понимать как услугу по организации и упорядочиванию самой жизни. Чувствуешь себя как-то спокойнее, когда являешься частью какой-то институции, которая, по общепринятому мнению, тебя должна развивать. Ясно, что делать (ходить на лекции, списывать домашки, мямлить на экзаменах), перспективы тоже ясны (дадут диплом/степень/сертификат, а там...!), ясно, что отвечать, если косячишь или тупой (отвалите, я только учусь), ясно, чем отмазываться, если не хочешь куда-то идти (у меня пара/семинар/экзамен). Жизнь становится расчерченной, в соответствии с учебным планом. Друзья и знакомые, причём гарантированно близкие по духу и образу мысли, прилагаются.Наверное, схожим образом можно рассматривать проф. спорт, вплоть до фитнеса. Может быть, на самом деле люди за это платят, за хогвартс в своей голове, а не за какие-то там впихиваемые им знания и поднятие спорт. инвентаря. А развивая эту мысль совсем далее — если процент таких людей, которым школа (а это, понятно, школа) повышает уровень удовлетворённости жизнью, достаточно велик, можно же рассматривать институт образования как инструмент повышения этой самой удовлетворённости. Речь, конечно, в первую очередь о пожилых — чему их можно учить всерьёз, с перспективами. Вопрос, как говорится, со звёздочкой

"Крестьянская реформа обошлась России в 550 миллионов рублей (для сравнения – бюджет государства в 1864 году составил 492 миллиона рублей). Эти деньги были просто выданы на руки помещикам виде монеты, банкнот, ценных бумаг, и потом из года в год стали собираться с крестьян. Выкупные платежи были отменены в 1906 году, при Николае II, и всего их было собрано на сумму 1573 миллиона рублей, то есть государство получило прибыли примерно в миллиард (!!!) рублей за 45 лет, то есть дополнительно заработало по 22 миллиона в год. Проблема в том, что деньги эти были снятии с самого беднейшего слоя, и треть из них вручена самому богатому слою. Но богатые не вложили деньги в Россию, в ее промышленность и производство, за редким исключением они их… спустили в Европе на собственные нужды.Результат крестьянской реформы – помещики получили еще больше денег, а крестьяне… не получили почти ничего, ну если не считать повышение платежей и налогов. В среднем крестьянин времен Александра II платил совокупно платежей и сборов в два раза больше, чем при Николае I. Это и есть конечный результат реформы Александра-Освободителя." Сергей Махов.

Главный двигатель к знаниям — это любовь. Все остальное не играет роли. То, что человек любит, он знаетНельзя вбить в голову никакую математику и геометрию. Современной школе не хватает искусства, культуры и риторики. Нужно просто посмотреть семь свободных искусств, которые изучали античные дети, это было неплохо поставлено.В общем-то, смысл и цель всего движения цивилизации — создание артефактов культуры и искусства. Кто правил во времена Баха? Какой по счету был король во времена Шекспира? Эпоха Шекспира, эпоха Пушкина, эпоха Мольера, эпоха греческого театра… А кто был в это время цезарем — это надо смотреть в справочниках. От всего развития человечества остается только культура и искусство. Остальное — ерунда. Ничего другого не остается, как бы мы ни старались. Даже научное открытие только мостик для следующих.

Там же есть сноска с цитатой. Подтверждения не нашел. Вообще в «Книге мертвых» четвертая глав пропущена...«Я никого не заставил плакать. Я никогда не издавал голос с высокомерием. Я никогда не был причиной страха для другого. Я никогда не оставался глухим к справедливым и истинным словам».(Книга мертвых. Раздел 4. Глава «Исповедь отрицания грехов»)

Мы живём в безвременьи, повторяя потерявшие смысл движения по привычке, «внесознанием», связано это с ускорением ритма жизни — пока начнёшь осознавать свои ощущения, хоп-стоп, клип закончился.

Исходя из этого, отмечал Будыко, разум как средство адаптации к крайне жестким условиям «ледникового маятника» не мог появиться до того, как на Земле возникли современные и крайне нетипичные для ее истории условия, то есть затянувшаяся климатическая нестабильность, вызванная средними температурами ниже +17.Получается, что искать разумные виды в прошлом нашей планеты можно, но даже на затонувших континентах типа Зеландии успех крайне сомнителен. Разум появился в последние 3 миллиона лет, а не в любых предшествующих 536 миллионах лет фанерозоя, не по случайности, а по жестокой необходимости. Необходимости, которой просто не существовало до последних 2-3 миллионов лет, той самой плейстоценовой эпохи, в которую и появился наш вид.

Года три тому назад, задумавшись в очередной раз над своим местом в этом мире и смыслом своей деятельности, я обратился к творчеству Стругацких. В частности, к такой концепции, как прогрессорство. Ты понимаешь, что не можешь изменить мир мгновенно, но работаешь над тем, чтобы подталкивать развитие в нужном направлении, чтобы позитивные изменения происходили. Да, конечно, у меня за спиной не стояла мощная высокоразвитая цивилизация (как у героев Стругацких), но не всем же везет, в конце концов.Мне кажется, эта концепция сейчас стала еще более актуальной. Мы не можем изменить все и сразу, но именно в наших силах сегодня – производить небольшие, вполне реальные изменения в нужном направлении. Мы – те капли, которые точат камень. Те муравьи, чья кропотливая каждодневная работа позволяет медленно, но верно закладывать фундамент будущего. Да, вполне возможно, мы сами не увидим это будущее. Его построят наши ученики, и наш труд будет жить в их делах.

Болезни души так же возвращаются к нам, как и болезни тела. То, что мы принимаем за выздоровление, обычно оказывается либо кратковременным облегчением старого недуга, либо началом нового.

Можно сказать, что пороки ждут нас на жизненном пути, как хозяева постоялых дворов, у которых приходится поочередно останавливаться, и я не думаю, чтобы опыт помог нам их избегнуть, даже если бы нам было дано пройти этот путь вторично.

Здоровье души не менее хрупко, чем здоровье тела, и тот, кто мнит себя свободным от страстей, так же легко может им поддаться, как человек цветущего здоровья - заболеть.

Иногда непостоянство происходит от легкомыслия или от незрелости ума, побуждающих человека соглашаться с любым чужим мнением; но есть другого рода непостоянство, более простительное, ибо его порождает отвращение к окружающему.

Постоянство не заслуживает ни похвал, ни порицаний, ибо в нем проявляется устойчивость вкусов и чувств, не зависящая от нашей воли.

Постоянство в любви бывает двух родов: мы постоянны или потому, что все время находим в любимом человеке новые качества, достойные любви, или же потому, что считаем постоянство долгом чести.

Преувеличенная тонкость ведет к пустой щепетильности; только в истинной щепетильности скрыта настоящая тонкость

Уму не под силу долго разыгрывать роль сердца.

Не всякий человек, познавший глубины своего ума, познал глубины своего сердца.

Не доверять друзьям позорнее, чем быть ими обманутым.

Мы потому так непостоянны в дружбе, что трудно познать свойства души человека и легко познать свойства его ума.

Любовь, подобно огню, не знает покоя: она перестает жить, как только перестает надеяться или бояться.

Чиста и свободна от влияния других страстей только та любовь, которая таится в глубине нашего сердца и неведома нам самим.

Трудно дать определение любви; о ней можно лишь сказать, что для души - это жажда властвовать, для ума - внутреннее сродство, а для тела - скрытое и утонченное желание обладать, после многих околичностей, тем, что любишь.

Не так благотворна истина, как зловредна ее видимость.

Счастье и несчастье человека в такой, же степени зависят от его нрава, как от судьбы.

Все, что посылает нам судьба, мы оцениваем в зависимости от расположения духа.

Человеку нередко кажется, что он владеет собой, тогда как на самом деле что-то владеет им; пока разумом он стремится к одной цели, сердце незаметно увлекает его к другой.

Кто слишком усерден в малом, тот обычно становится неспособным к великому

Одних своекорыстие ослепляет, другим открывает глаза.

Своекорыстие говорит на всех языках и разыгрывает любые роли - даже роль бескорыстия.

Наука – это разговоръ многихъ людей, а философiя – разговоръ съ самимъ собой, который нѣкоторые позволяютъ намъ услышать. (Nicolás Gómez Dávila)

Было бы куда интереснее зайти с другой стороны. А, допустим, представить, что поведение физического тела на 100% определяется не внешними законами механики, а информацией, которую несет это тело. Вот оно движется куда-то с какой-то скоростью. Почему? Потому что такова его информация. Два тела столкнулись, и стали двигаться иначе - в других направлениях и с другими скоростями, потому что они при столкновении обменялись информацией. Информация каждого из них теперь другая, поэтому они движутся иначе.

О желании узнать всё таким, как оно есть: разве может что-то стоять на одном месте, готовое ко всестороннему и детальному рассмотрению? Что-то, кроме готового образа, по сути – иллюзии, включая остановисьмгновенье. Момент может течь пока с ним течешь тоже. То есть ничего из него не выхватываешь - наоборот, что можешь в него отпускаешь. Может как раз отпущенное и сообщает ему протекание.

Какое у вас личное мнение о том, что именно из "физического мира" (частиц, полей, еще чего-то) является наиболее близкой сущностью к сознанию? Или, по-другому, что из материального является основным/вероятным "носителем" сознания? Т.е. является этаким клеем, удерживающим вместе непонятный нематериальный внутренний мир, с существующими в нем квалиа, и физическое вопрощение этого нематериального мира в виде существующего в материальном мире мозга?

"Некоторые буддийские традиции утверждают, что виджняна (сознание), хотя и постоянно меняется, существует как континуум или поток (сантана) и является тем, что претерпевает перерождение.[4][11][12] Некоторые традиции, такие как Тхеравада, утверждают, что перерождение происходит немедленно и что никакая "вещь" (даже сознание) не перемещается через живет, чтобы возродиться (хотя есть причинно-следственная связь, например, когда печать отпечатывается на воске). Другие буддийские традиции, такие как тибетский буддизм, постулируют промежуточное существование (бардо) между смертью и возрождением, которое может длиться до 49 дней. Эта вера лежит в основе тибетских погребальных ритуалов.[4][13] Ныне несуществующая буддийская традиция под названием Пудгалавада утверждала, что существует невыразимая личная сущность (пудгала), которая переходит из одной жизни в другую.[4]

Человек изменился. Тогда он был устроен одним образом, сейчас - иным. Буддизм аисторичен, в нем нет стремления учитывать изменение человека в истории.Выделение основных объектов. Буддизм делит так: есть неизменный человек (страдающий) и вне его мир, всегда одинаковый - потому что источник страданий. Майя. Основное стремление: покинуть этот мир.Время изменилось, и следование этому мировоззрению именно в современности (а не когда-то давно) приводит к неблагоприятному развитию человека. Сейчас неверно думать, что жизнь ничего не значит, что главное в ней - уйти из мира, и неверно думать, что мир неизменен и человек неизменен. Думающие таким образом (искренне, речь не о формальном повторении каких-то положений) приходят к тому, что неверно развиваются в современном мире. Приносят зло себе и миру. В современном мире думать о мире лишь то, что он - майя и главное - уйти из него, - это зло. Верно думать иначе: жизнь может иметь смысл и страдания могут иметь смысл - в зависимости от того, каким образом они изменяют душу человека.

Варной Раху являются Млеча (внекастовое сообщество), люди, находящиеся вне рамок обычного общества, иными словами, отщепенцы. Сильное влияние Раху будет делать людей не вписывающимися в обычное общество, их поведение будет выходить за рамки понимания. В обычном случае эти люди редко будут находить общий язык с остальными, их не будут принимать и, в конце концов, либо они становятся сумасшедшими (т.к. человек будет оторван от реальности, полностью погрузившись во внутренний мир своего сознания, и каждое соприкосновение с реальностью будет создавать для него проблемы), либо перерастают все каноны, устоявшиеся в обществе. Раху – это страшная сила, которая может даровать просветление и глубокую мудрость, но с лёгкостью может и погубить человека.

Раху курирует различных насекомых и пресмыкающихся (пауки, скорпионы, червяки, многоножки и т.п.).  Находясь в Лагне, он сделает так, что владелец Джанмакундали с такой конфигурацией будет либо очень любить насекомых и различных пресмыкающихся либо будет испытывать к ним патологический страх. Если дома живут пауки, то их ни в коем случае нельзя трогать, т.к. это признак хороших отношений с Раху. У энтомологов и людей, которые вообще имеют отношение к насекомым, в Джанмакундали обычно присутствует благоприятное положение Раху.

Раху как и Шанишчирая – это Граха Высокого роста, смотрящая вниз. Но в случае с Раху – это люди, непросто смотрящие вниз, это люди, смотрящие в глубины своего сознания. Люди с сильным влиянием Раху зачастую имеют очень странное мировоззрение и внутренний мир (созданные через призму энергии Раху), они видят реальность совершенно иначе, поэтому эти люди часто обладают некими странностями в общении или каких-либо других сферах жизнедеятельности. Так или иначе, эти люди смотрят не вниз, а "вовнутрь", воспринимая реальность в искажённой форме.

Раху – это Карака всего мистического в нашей жизни. Курируя Ватту и являясь символом Вайю, она является Каракой компьютеров, телевидения, мобильных телефонов, телепатии, Интернета, кино. В свою очередь, именно из-за этого постоянное использование компьютера и мобильных телефонов повышает Ватту в теле человека. К сфере Раху относится все неизвестное, непознанное, то, что человек не может постичь разумом. Поэтому Раху также курирует жизнь и смерть, как то неизвестное, которое рано или поздно нам придётся постичь.

Раху – это Прарабдхакарма, сила, идущая из прошлого (но влияющая на будущее), это то, чего очень сложно избежать, и, находясь в любой Бхаве, Раху несёт импульс из прошлого, которому практически невозможно противостоять. Курируя Прарабдхакарму, он всегда наделяет события и людей очень большой, неумолимой силой, корни которой находятся в прошлой жизни. Поэтому таким событиям очень сложно противостоять, и что-то в них менять. Раху даёт человеку всё, что тот хочет, а также то, что он и не хочет, т.е. Прарабдхакарму, ту, которая будет акцентирована в этой жизни через определённые Бхавы. Эта очень важная сфера влияния Кармы на человека, т.к. Раху указывает человеку на невыполненные задания в его предыдущем воплощении и заставляет их довершать в самые неожиданные (часто, казалось бы, неподходящие) моменты жизни. К примеру, находясь в 7-ой Бхаве в Джанмакундали какого-то индивидуума, курируя партнёрские и супружеские отношения в жизни данного человека, на определённый момент времени Раху будет указывать на будущего партнёра, с которым у него будет любовь с первого взгляда и будет ощущение, что этого человека тот знал всю жизнь. В данном случае будет присутствовать типичная Прарабдхакарма, которая будет требовать логического (для Раху, но не для человека) завершения в этом воплощении. Раху всегда показывает какие-то обстоятельства, действия как следствие от Прарабдхакармы. А т.к. Раху – это Чаяграха, действующая через сознание, искажающая его, то данные события и действия, связанные с ними, чаще всего не поддаются обычной логике, это всегда будет что-то нестандартное, экстраординарное. Поэтому он курирует и любовь с первого взгляда, как мощное, неумолимое и достаточно редкое чувство между людьми. А как следствие, отношения в таком случае также будут развиваться по очень необычному, экспансивному сценарию. Раху вообще даёт очень сильные чувства и ощущения в отношениях, которые, к сожалению, чаще всего человек должным образом не может реализовать. Кету же в отличие от Раху может сделать некоторые ощущения недостижимыми вообще.

Какими бы четкими, связными и подробными ни были сны, описывать их там же, внутри сновидения, не получается. В лучшем случае можно увидеть исписанные твоей рукою листы, но не писать.

Наше восприятие ограничено, оно вынуждено проводить границу и тем самым не дает увидеть мир таким, каков он на самом деле. Нам доступен только мир существующих вещей, вырванных из небытия и целостности посредством нашего ограниченного восприятия. Вещи, объекты мира, в этом смысле суть завесы реальности. А каков мир сам по себе, вне нашего восприятия? Такой вопрос кажется бессмысленным - ведь все, что мы знаем, известно нам благодаря восприятию. Вещь сама по себе - это вещь в себе, о которой ничего сказать нельзя. Существует даже предположение, что вещь, на которую не смотрят, просто не существует - в физическом смысле слова [1]. «Существовать — значит быть воспринимаемым» (esse est percipi). (Дж. Беркли). Согласно Витгенштейну, существовать — значит быть мыслимым. Как и в библейской истории, плоды древа познания (интеллектуальное восприятие) играют решающую роль в "грехопадении", в грехе существования - то есть в сотворении мира ограниченностей. Батай утверждает, что "первый импульс интеллекта... - абстрагировать, отделять объекты размышления от конкретной целостности реального"[2]. Вырисовываются очертания двух онтологических полюсов духовной культуры. Есть разум, наделяющий объекты существованием. Но, выводя объекты из небытия, он, по необходимости, приносит в жертву реальность, которая всегда подразумевает целостность. Противоположность разума - мистическое сознание, которое стремится вернуть объект в небытие, восстановив его связи с целым, то есть реальностью [3]. Самый главный объект, требующий восстановления связи с целым, это человеческое "я".

В алхимии процесс становления старым и зрелым человеком называется Работой. Эта Работа не требует от эго усилий, чтобы найти смысл в жизни и жить ее правильно. Нет, это прохождение процессов, инициаций и обрядов перехода, которые нужны нам, чтобы стать зрелыми людьми, а также сознательное использование различных методов рефлексии, которые могут освободить нас от старых удерживающих привычек. Алхимия – это процесс становления тем человеком, которым вам суждено быть. Это поиск истинного «я», скрытого за всеми препятствиями. Алхимия как химический эксперимент – это тщательная работа над свойствами и возможностями различных материалов. В этом случае сама жизнь обрабатывает вас, чтобы сделать вас подлинным и уникальным человеком. Томас Мур "Нестареющая душа"

Так что, когда я предлагаю понимать обнаруживаемые нами в себе импульсы как "божью волю", я стараюсь подчеркнуть, что в них надо видеть не произвольное желание и волеизъявление, а некие абсолютные величины, с коими нужно научиться правильно обращаться. Воля способна лишь частично контролировать их. Она в состоянии подавить их, но не изменить их природу, и то, что было однажды подавлено, выплывает снова, в другом месте и в измененной форме, но на этот раз -нагруженное раздражением, превращающим ранее безобидный природный импульс в нашего врага. Я также хотел бы, чтобы термин "Бог", подразумеваемый понятием "божьей воли", понимался не столько в христианском его значении, сколько в том смысле, в котором Диотима ответила Сократу, что Эрос есть "великий демон" (Платон, "Пир", 202 Д-Е: "Так что же такое Эрос? - спросил я... -Великий демон, Сократ. Ведь все демоны представляют собой нечто среднее между богом и смертным").Греческие слова daimon и daimonion обозначают некую определяющую силу, приходящую к человеку извне, подобно провидению или судьбе, - хотя этическое принятие решений остается за человеком. Он, однако, должен знать, что делает и относительно чего принимает решение. Тогда он, повинуясь, следует не одному только своему мнению, - а отвергая эту силу, он уничтожает не одно только свое изобретение.

Пока можете, не говорите правды, чтобы не отягощать ею сердца и не сердить понапрасну людей.

Эй, ты, который являешься копией Божественной книги, Ты, который являешься зеркалом красоты Бога, В мире нет сущих вне тебя, Если желаешь чего-либо, то ищи в самом себе (ты сам являешься «тем»).

Меджнуну многие глупцы рекли: «Не столь прекрасна красота Лейли. В округе нашей есть, по крайней мере, Сто или даже двести лучших пери. Любую выбирай из этих дев!» Меджнун глупцам ответил, побледнев: «Краса — не очертание сосуда, А то, что наливают нам оттуда. Откуда уксус пить вам суждено, Вкушаю я сладчайшее вино. Вам этот уксус наливают, к счастью, Чтобы и вы не воспылали страстью. Господь из одного кувшина льёт Кому-то горький яд, кому-то мёд. Хоть видят все сосуда очертанье, Но лишь достойный видит содержанье!»

Ты говоришь: «Как странно, суфий молчит!» Он отвечает: «Как странно, что у тебя нет ушей! Хотя я кричу, ты не слышишь меня, Уши, какой бы хороший слух ни был, глухи к моим крикам».

Продай свою рассудочность, приобрети замешательство: Рассудочность просто мнение, замешательство — интуиция.

День и ночь стараешься ты, чтобы совершенствовать моральные свойства женщины. Нечистоты женщины хочешь очистить собой. Лучше, если ты очистишь самого себя ею, так как тогда ты очистишь её вместе с собой. Очищай самого себя из-за неё, и иди к ней…

Один монах в печали и в тоске Средь бела дня шёл со свечой в руке. И некто, с кем сошлась его дорога, Спросил монаха, удивясь премного: «Что ищешь ты с таким усердьем странным На торжище, по лавкам и духанам?» Сказал монах: «Мне нужен человек, Ищу я человека весь свой век!» Ответил некто: «Этого товара, Чем надо, боле в толчее базара!» Сказал монах: «Хоть торжища полны, Но люди всё не те, что мне нужны!»… Мы человека всюду ищем сами, Идущего весь век двумя стезями: Путём любви, что к Истине приводит, И злобы к тем, кто этот путь обходит. Где муж такой, в каком краю земли? — Ему бы жизнь отдать мы в дар могли.

Чтобы не овладел тобой страх разлуки, следует превратиться в Солнце.

Весь мир бежит… но различным образом. Бег человека — одного вида, а растения — другого, но полностью отличен от них бег души.

Мы сидим, но движемся, не меняя места, однако ты не видишь этого.

Разрушил дом и выскользнул из стен, Чтоб получить Вселенную взамен, В моей груди, внутри меня, живёт Вся глубина и весь небесный свод.

Целью этого мира является человек, а целью человека — это мгновение, целью тела является обретение духа, а целью духа — регулирование чувств. Целью же регулирования чувств и органов является совершенствование сердца, а целью сердца является возлюбленная.

Голые сучья, кажущиеся зимой спящими, тайно работают, готовясь к своей весне.

Науку познаёшь с помощью слов, искусство — с помощью практики, а отчуждённость познаётся в компании.

Не о конях, ристалище и славе, Скажу о мудрости и добром нраве. Враг твой — в тебе; он в существе твоём, Зачем другого числишь ты врагом? Кто победит себя в борьбе упрямой, Тот благородней Сама и Рустама. Не бей в бою по головам людей, Свой дух животный обуздать сумей. Ты правь собой, как Джам — смятённым миром, Пусть будет разум у тебя визиром. В том царстве хор несдержанных страстей Сравню с толпой вельмож и богачей, Краса державы — мудрость и смиренье, Разбойники — порывы вожделенья. Где милость шаха злые обретут, Там мудрецы покоя не найдут. Ведь алчность, зависть низкая и злоба, Как в жилах кровь, в тебе живут до гроба. Коль в силу эти все враги войдут, Они восстанут, власть твою сметут.

Только терпеливый закончит дело, а торопливый упадёт.

Спросил я одного мудреца о смысле реченья, гласящего: «Самый злейший из врагов твоих — это страсть, которая в теле твоём». Отвечал он: «Сказано это потому, что всякий враг, которому ты окажешь благодеяние, станет другом твоим, кроме страсти, которая тем враждебнее, чем больше ублажаешь её»

Глаза воспримут образ, имя — слух, Но только дух обнимет цельный дух. Так откажись от внешнего, умри Для суеты и оживи внутри. Уняв смятенье, сам в себе открой Незамутнённый внутренний покой. И в роднике извечной чистоты С самим собой соединишься ты.

Руководство — это когда человек идёт правильным путём к растерянности и познаёт, что миропорядок — стремительный водоворот, а стремительный водово­рот — это беспокойство и движение, движение же — жизнь.

Любой человек иллюзией творит в своей силе воображения то, что вне оной не существует; таково общее состояние вещей. Знающий не сотворяет энергией то, что обладает бытием и вне вместилища энергии.

Пока у тебя в сердце сомнение, признаёшь ли Его единым или нет, всё равно Он един.

Мы все оставили сущность и предались атрибутам. Воспевая атрибуты, сделали посмешищем сущность. Пока мы предаёмся атрибутам — находимся в небытии, Когда освободимся от атрибутов, станем действительно живыми.

Для мужчины любовь является венцом, она лучше всяких ремёсел; любовь не связана с разумом и её причины — ни добро, ни зло. Совершенных в разуме найдёшь много, но совершенных в любви встречаешь мало.

Над тем, что не твоё дело, не размышляй и не ходи той дорогой, которой не следует ходить.

В объяснении движения и изменения мира не могу спастись от сомнения. Если в сердце царит сомнение, как же могу правильно видеть явления?

Не открывай тайну никому, кроме умных людей. Не показывай своё сердце никому, кроме близких сердцу друзей.

Намерения являются основой действий. Для действия необходимо намерение, чтобы оно было благом, намерение же само по себе останется благом, даже если действие не совершится из-за преграды.

О чадо четырёх стихий, внемли ты вести Из мира тайного, не знающего лести! Ты зверь и человек, злой дух и ангел ты; Всё, чем ты кажешься, в тебе таится вместе.

Приход наш и уход загадочны, — их цели Все мудрецы земли осмыслить не сумели, Где круга этого начало, где конец, Откуда мы пришли, куда уйдём отселе?

научная (точнее, натурфилософская) революция XVI - XVII веков (НР1), которая в свою очередь стала частью интеллектуальной революции начала Нового времени. Показано, что НР1 - это отнюдь не однонаправленный и не предопределенный в своих основных вехах процесс, когда разрыв с аристотелевой традицией автоматически расчищал путь к нововременной науке и философии. В действительности, то была интеллектуальная война, исход которой отнюдь не был известен заранее ни одной из противостоящих сторон. Отмечены восемь факторов, способствовавших НР1:1) ослабление идейного и идеологического контроля со стороны Церкви; 2) хаотизация и фрагментация интеллектуального пространства; 3) избыточность интеллектуального ресурса для появления инновационных теорий и практик; 4) наличие интеллектуального задела (наследие классической Античности и эпохи эллинизма, а также схоластический метод); 5) поток новой информации, не встраивающейся в наличные представления и практики; 6) ослабление требований к обоснованности выдвигаемых гипотез и строгости рассуждений, снижение (размывание) рациональности познавательной деятельности и поведения; 7) локальный (затравочный) прорыв в одной из областей знания (гелиоцентрическая теория); 8) возможность событиям и тенденциям собственно натурфилософской революции развиваться в среде (в оболочке) инновационных концепций, методологий и практик, сформировавшихся в ненаучных сферах (культуры, политики, экономики, теологии и т. д.).

В статье Дмитриева очень кратко дан обзор современной картины... Нет, не атеизм, наоборот - ведущие умы отказались от переусложненной системы предшествующего знания, она стала слишком сложной, люди захотели как попроще, придумали очень простую штуку - Бог непосредственно управляет каждым минимальным взаимодействием. Это отход от представлений о божественной иерархии (= многобожие, язычество, представление о многообразном духовном мире) и переход к строгому монотеизму (Бог всегда действует собственными руками в каждой малости, чтобы изучать действия Бога надо просто смотреть на происходящее - это Его движения и идеи).

Не следует думать о своих прошлых ошибках. Даже если о них и думаешь.

Если тебе не нравится, как ты выглядишь, вспомни: ты уже не человек, ты - дерево.

Путь самурая всегда лежит вбок. Но иногда ему удается вернуться назад.

Не следует думать о себе плохо, даже когда ты прав.

Вставать с колен и идти вперед. Путь свободен. Встаньте в сторонке и подождите, пока остальные сойдут с ума.

Если ты хочешь избавиться от дурных мыслей, следует сделать себе харакири. Только не забудь его вычистить.

Когда не знаешь, что сказать, нужно просто смотреть.

Прежде всего нужно заботиться о том, что есть и о том, чего нет.

Если враг не сдается, значит, это еще не враг.

Если хочешь, чтобы тебя любили - научись себя вести. Не позволяй другим себя вести.

Если не знаешь, как избавиться от страданий, не спеши их переживать.

Если у вас нет намерения причинять вред людям, вы будете получать удовольствие только от самого действия.

Отступить от цели, не узнав, в чем она заключается, невозможно.

Неправильно говорить о своей правоте и необходимости в ней. Это может привести к тому, что тебя начнут бить ногами.

Когда ты хочешь достичь успеха, помни: ты никогда не должен начинать.

Если вы не знаете, что делать, просто вспомните, что делать уже поздно.

Не спеши делать то, что ты не в состоянии исполнить.

Путь самурая лежит по лезвию бритвы, не мешай ему.

Если бы я был самураем, то никогда бы не сделал себе харакири.

Неважно, с чем вы пришли, но лучше уйти, пока не принесли ничего ценного.

Не позволяй себе ошибаться. Ошибка может привести к смерти. Будь готов к смерти. Если ошибка привела к смерти, сделай так, чтобы она привела тебя к ошибке.

Когда тело не в меру возбуждено, нужно дать ему остыть. Но если его уже не остановить, то это не к добру.

Тот, кто знает, что его ждет впереди, уже не подвержен влиянию обстоятельств.

Не следуй за тем, кто впереди тебя. И следуй за тем, кто сзади тебя.

Если хочешь стать непобедимым, стань слабым, ничтожным и никчемным!

Вставая с земли, человек должен помнить: "Вперед".

Чтобы не случилось, всегда есть три пути: либо не делай, либо сделай так, чтобы не случилось.

Путь к просветлению начинается с самого простого действия: делай что хочешь. И даже то, чего не хочешь.

Путь самурая теряется, если он начинает его искать.

Путь самурая всегда проходит мимо препятствий, поэтому даже самые непреодолимые трудности не помешают ему достичь цели.

В мире много вещей, и все они – враги. Но ты должен быть осторожным, чтобы не стать их оружием.

Путь к просветлению подобен воде: сначала нужно преодолеть страх, потом желание пить, а потом желание пить и страх.

В случае крайней необходимости необходимо делать три вещи: смотреть вперед, смотреть назад и смотреть на себя.

Если враг нападет на вас сзади, повернитесь и отойдите в сторону.

Не нужно быть слабым, лучше быть сильным.

Если в жизни есть три вещи, которые нельзя делать: есть, пить и спать, то есть и спать нельзя.

Неправедный человек может сделать много плохого, если правильно направит свою мысль.

Не позволяй никому идти на тебя в атаку и не давай себя взять в плен.

Постирай свое тело. Пусть даже оно и не будет чиститься.

Если ты не прав, просто не расстраивайся. Возможно, ты прав.

Умеющий слушать не перебивает говорящего, но не дает ему говорить.

Ищи то, что можешь взять у самого себя. Это называется Путь самурая.

Если человек сам по себе не виноват, его необходимо убедить в этом. Если человек сам себя убедил, его необходимо наказать.

Неважно что есть в этом мире: хорошее или плохое. Лишь бы не было ничего такого, чего нет.

Не важно, как вы себя чувствуете, важно, чтобы вы об этом не думали.

В жизни надо быть терпеливым. Когда ничего не делаешь, лучше не сделаешь.

Когда не знаешь, что делать - сделай так, чтобы этого не делать.

есть подозрение, что, по аналогии со всем живым, жизнь на земле должна распространить свои семена во Вселенной. Люди - вершина земной биологической жизни, её цвет. Возможно мы должны посеять жизнь на других планетах. Со временем и при подходящих условиях там возникнет разумная жизнь, которая тоже попытается распространить себя в космосе. Всё к тому идёт.

в период примерно с 1984 по 2012 года Божественное вмешательство начинает быть постоянным (перманентным)! В то же время, уровень революционности событий явно идёт на спад: начиная с 1975 года уже невозможно идентифицировать события. Впрочем, возможно для оценки событий такого уровня необходимо время, как это было с началом цифровой революции. Например, можно предположить, что в это время начались энергетическая, медицинская и социальные революции, а в целом мы подошли к уровню появления Homo Spiritualis (человек духовный).Ещё раз подчёркиваю, что это не «Конец Света». Пессимисты должны смотреть на График 8, который показывает развитие событий от предполагаемого времени Большого взрыва. Более того, аналогичное создание графика для развития не человека, а для растений заканчивается появлением цветковых 100 млн. лет назад. С тех пор они достигли огромного разнообразия, но никаких существенных изменений не претерпели. Вероятно, нечто подобное ожидает и человечество.

Появление/Когда (примерно):1. Вселенной (Большой взрыв) - 13,7 млрд. лет назад2. Солнца, солнечной системы (Земли) - 4,54 млрд. лет назад3. Воды, одноклеточных (жизни) - 3,5-4,1 млрд. лет назад4. Воздуха - 2,5 млрд. лет5. Эукарио́т (ядерных клеток) - 1,5-2 млрд. лет назад6. Многоклеточных - 610 млн. лет назад7. Рыб - 460 млн. лет назад8. Земноводных - 360 млн. лет назад9. Рептилий - 300 млн. лет назад10. Млекопитающих - 200 млн. лет назад11. Приматов - 65 до 85 млн. лет назад12. Человекообразных - 30 млн. лет назад13. Человека - 2 млн. лет назад14. Современного (внешне) человека - 200 тыс. лет назад15. Городов - 10000 лет назад16. Чёрного моря, появление праиндоевропейцев, индуизма - 7000 лет назад17. Вавилона, науки, иудаизма, древней Греции и Египта - 4000-5000 лет назад18. Древнегреческой философии, буддизма - 2500 лет назад19. Христианства и Римского права - 2000 лет назад20. Ислама - 1400 лет назад21. Возрождения (Ренесса́нс) - 850 лет назад21. Реформаторства - 400 лет назад22. Двигателя Ньюкомена (промы́шленная револю́ция), физики - 300 лет назад23. Американской конституции, французского вольнодумства,экономики, технической революции - 200 лет назад24. Кибернетики (цифровая революция) - 85 лет назад25. Человека в космосе - 51 год назад

На чём единственно могла бы стоять личность — это на откровении, благодати, опыте истины, опыте «всеобщей тайны», если так можно выразиться, но только — не хватает слов — не «стоять на» этом, а быть ТЕМ ЖЕ, что это, — как бы загустевшим и определившимся светом.

Мы в детстве проводим довольно много времени над тем, чтобы научиться собирать довольно цельный образ себя в отражении. Если же внимательно подойти к этому процессу в любое время, то приходится признать, что зеркало идеально подходит, чтобы рассмотреть детали и нюансы своего отражения, но никак не цельный образ. Например, мы не можем удержать в зеркале более менее внятный образ своего лица и особенно глаз. Скорее, мы отталкиваемся от отражённых элементов себя и тут же переключаемся на отрепетированный образ себя в уме, пристыковывая в уме же те детали и нюансы, на которые обратили внимание в зеркале.

В своей книге Дуглас Хофштадтер «Я — странная петля» трактует сознание как, своего рода, бесконечную петлю обратной связи. За счет этой самоподдерживающейся петли у нас и возникает иллюзия единства самосознания, иллюзия «Я». Причем ядром «Я» является петля восприятия.Восприятие принимает на «вход» некие данные, составленные из огромного количества микроскопических сигналов, но затем идет гораздо дальше, приводя в итоге к запуску небольшого набора символов — дискретных структур, наделенных репрезентативными качествами, — обширная библиотека которых находится обычно в режиме ожидания.